— Ты плакал, бедная крошка?

Принц молча уставился на сандалии.

Шум толпы вдруг усилился. Принц поднял глаза, а Прелестная-Как-Цветок, шагнув к краю помоста, увлекла его за собой. Держа в руках пальмовые ветви, молниеносным движением переданные им откуда-то сзади, они смотрели туда же, куда смотрела и вся толпа: в дальний конец тропы.

Там, выше по течению, на самом краю видимости, в реку вдавалась каменная коса. На ней стояло длинное и низкое строение, а возле него, только что вывернув из-за угла, двигалась крошечная фигурка. Чуть погодя возле первой фигурки возникла вторая. Они были едва различимы; вибрация раскаленного воздуха причудливо искажала движения и делала фигуры силуэтами, ежесекундно меняющими форму, а временами как бы и вовсе растворяющимися. Внезапно по какому-то сигналу толпа по обе стороны дороги разом преобразилась — превратилась в заросли, шпалеры, рощи пальмовых ветвей, как бы колеблемых несильным ровным ветром. Одновременно взвизгнули флейты.

Будь жив! Здрав! Могуч!

Первый из двух бегущих был не Бог. Это был худощавый юноша, Лжец, который не только бежал вдоль тропы, но поминутно возвращался, кружил возле Бога, рьяно жестикулировал, молил. Он был в поту, но казался неутомимым, не замолкал ни на миг. А за ним бежал Бог, Муж Царственной Жены, уже достигшей Вечной Жизни, Царственный Бык, Сокол, Повелитель Верхних Земель. Он бежал медленно и «точил нож» с энергией, в которой явственно проглядывало отчаяние. Его кожа не только блестела от пота, но была просто мокрой, и юбка липла все время к бедрам. Он наконец приблизился настолько, что все оптические эффекты дрожания земли и солнечной ряби уже не мешали отчетливо видеть его. Белый головной убор потерял форму и сполз на брови, но Бог уже не пытался поправить его ни крюком, ни ручкой цепа. Даже шлейф, казалось, не выдержал испытания и подрагивал, словно хвост умирающего животного. В какой-то миг бегущего занесло в сторону.