— Я буду хорошей!
В пиршественном зале между тем наступил уже тот период застолья, когда беседа течет спокойно и ровно. Патриарх не был в центре внимания. Гости нечасто и только как бы случайно бросали на него беглые взгляды. Но так как он увлечен был питьем, и яствами, и беседой, которую вел то с Мудрейшим, то со Лжецом, такая индифферентность на деле была высшей формой придворной вежливости. Прилежно ее соблюдая, гости, сидевшие за двумя длинными, через весь зал протянувшимися столами, разбились на группы, которые, составляя единое целое, вели себя так, будто целое произвольно, легко распадалось на части. Однако нетрудно было заметить, что если в какой-то момент трое гостей, например кавалер и две дамы, и были, казалось, поглощены без остатка своим разговором, то считанные минуты спустя кто-то из них уже вовлекался в беседу, которой была занята соседняя группа, а та, в свою очередь расколовшись, частично смыкалась со следующей. Так что, глядя издалека и слушая приглушенные расстоянием реплики, легко можно было принять украшенные лилиями прически пирующих за ряд цветочных головок, выглядывающих из воды и тихо колеблемых мягким, ласкающим ветром. Никто из придворных еще не был пьян. Хотя казалось, что они разве что изредка и невзначай посматривали на Бога, делалось это обдуманно и искусно, и пили они ровно столько чаш, сколько пил Бог. А поскольку он был самым старшим, за исключением Мудрейшего, и пить умел явно лучше, чем бегать, было понятно, что все они вскорости опьянеют. Они будут пьяны, но все же не раньше, чем будет пьян Бог.
Патриарх был спокойнее, чем его гости. Он отдохнул и был всем доволен. Удобно устроившись на ложе, широком, словно задуманном для двоих, он лежал, утопив левый локоть в груде подушек из кожи, а в правой руке держал уже почти съеденную жареную утку и не спеша, деликатно ее обгладывал. Лжец и Мудрейший сидели чуть ниже, по обе стороны невысокого столика, на котором были расставлены прочие кушанья. Мудрейший с мягкой улыбкой, внимательно и дружелюбно наблюдал за Патриархом, Лжец был, как обычно, порывист и беспокоен.