Он рад хвалить только один-единственный аромат. Когда ему удается иногда подстрелить мускусного оленя, он тотчас же крепко нажимает кулаком на его мускусную железу, и тогда из мускусного мешочка исходит крепкий мускусный запах. Олень бьется в смертельной агонии, жизнь вместе с запахом мускуса уходит из его тела. Рива наклоняется над своей добычей, крепко перехватывает рукой мускусный мешочек, ножом подрезает его края и отделяет от туловища зверя. Говорят, что если, подстрелив мускусного оленя, тотчас же не перехватить рукой его мускусную железу, то мускус вскоре уходит в тело животного. От железы в таком случае не исходит никакого аромата, и мускус в ней – не мускус, а что-то вроде комочка жира. Рива готов хвалить только мускус. Острый запах сыра вызывает у него отвращение. Волосы Зи Ши, ее одежды, все ее тело пропитано этим острым запахом. Рива никак не может понять, как это такой сахиб, как Джагдиш, может любить Зи Ши. Да и сам Джагдиш, должно быть, был удивлен этой новой страстью. До этого не раз и не два оба мы влюблялись в женщин горянок, но за любовь эту мы всегда платили деньгами, одаривали женщин шелковыми платочками и называли эту любовь поэтическим увлечением или временной женитьбой. Но на деле это было всего лишь: «увидел, победил и бросил».

Должно быть, тот снежный буран был повинен в несчастье Джагдиша; увидав тогда Зи Ши, он так увлекся, так полюбил ее, что, кроме нее, для него перестало существовать все остальное. Джагдиша не интересовали ее приданое, образование и благовоспитанность. Да и Зи Ши, должно быть, не имела обо всем этом ни малейшего представления. Он собирался жениться на Зи Ши. Жениться! Понимаешь ли ты, друг! Джагдиш хотел жениться на этой отважной девушке горянке, которая в глаза не видала даже самой обыкновенной софы, у отца которой нет ни клочка земли и которая по своим повадкам походила на вольную дикую птицу. Наверное, никогда еще ни с кем не сыграл Горный дэв – владыка Гурджана – более злой шутки. Но Джагдиш ничего не мог поделать.