– Высохла, – подтвердил дедушка. – В Лагуна-Секани капли воды. Но с восемьдесят первым годом не сравнить. Тогда вся земля иссохлась в пыль, а в шестьдесят первом все койоты вообще подохли с голоду. В этом году осадков у нас выпало пятнадцать дюймов.

– Да, но все дожди прошли слишком рано. Сейчас дождик не помешал бы. – Глаза Карла натолкнулись на Джоди. – Не пора ли тебе спать?

Джоди послушно поднялся.

– А можно, я убью мышей под старой скирдой?

– Мышей? А-а! Конечно, хоть всех до единой. Билли сказал, хорошего сена там уже не осталось.

Джоди украдкой бросил довольный взгляд на дедушку.

– Завтра всех перебью, – сказал он.

Лежа в постели, Джоди размышлял о невероятном мире индейцев и бизонов, мире, исчезнувшем навсегда. Вот бы пожить в то героическое время! Но Джоди знал – он скроен не на героический манер. Из живущих сегодня, кроме разве Билли Бака, едва ли кто способен на подвиги былых времен. Тогда на земле жили гиганты, бесстрашные люди, люди несгибаемой воли, какую теперь и не встретишь. Джоди подумал о бескрайних равнинах, о повозках, ползущих по ним многоножкой с востока на запад. Представил дедушку на огромной белой лошади, как он ведет за собой людей. Перед его мысленным взором промаршировали великие призраки – и исчезли с лица земли.

Тут он на мгновение снова очутился на ранчо. В пространстве и тишине возник какой-то неясный отрывистый звук. Это одна из собак, выбравшись из конуры, вычесывала блоху и с каждым движением стучала лапой об землю. Потом снова поднялся ветер, застонал черный кипарис, и Джоди заснул.

Поднялся он за полчаса до завтрака. Когда Джоди проходил через кухню, мать громыхала печной заслонкой, чтобы получше разгорелось пламя.

– Ты сегодня рано, – сказала она. – Куда собрался?

– Хорошую палку хочу поискать. Будем сегодня убивать мышей.

– Будем?

– Дедушка и я.

– И его втравил в это дело. Любишь, чтобы не с тебя одного был спрос, если придется отвечать.