— Вот как! Ну, а что же ты сделаешь во второй раз?

В Иванов день вечером у столяра устраивались танцы, и Леонарда должна была поехать к нему. Но в тот же вечер должен был уходить и Александр, потому что кончилась его служба на рыбачьей усадьбе. Леонарда сказала Александру:

— Переправь меня на другой берег, прежде чем уедешь.

— Куда ты собралась? — спросил он.

— Это тебя не касается, — ответила она.

Александр стал укладываться. Уложил своё имущество в узелок и сказал:

— Я готов.

Они спустились к проливу и вошли в лодку. А пролив Глимма вздулся от ледохода и полой воды, и опасно было переправляться через него.

Александр сидел на веслах и грёб. Немного погодя он сказал:

— Так, стало быть, ты выходишь за него замуж?

— Да, — ответила она.

— Это не я крал твои вещи, — продолжал он, — а твоя мать.

Она целую минуту смотрела на него во все глаза, потом воскликнула:

— Что ты говоришь?

— Она хотела поссорить нас. Но я подсмотрел, куда она прятала твои вещи, и выкрал их тебе обратно.

— Ты всё врёшь, — ответила Леонарда и не поверила ему. Цыган грёб всё небрежнее и небрежнее и не смотрел, куда идет лодка.

— А я не сделал тебе ничего дурного, — сказал он наконец. — Я мог бы стать дельным человеком, если б ты захотела.

— Да мне-то какое дело? — ответила она сварливым тоном. — Как ты гребёшь? Нас несёт на камень.

Он не изменил направления. Тогда она громко крикнула ему те же слова. Он сделал резкое движение, как бы для того, чтобы повиноваться ей, и переломил одно весло. Они оказались безпомощными.

— Ты сделал это нарочно, — сказала она, в первый раз испугавшись.

Он ответил:

— Ну да. Ты не попадёшь живою на берег.

Минуту спустя раздался пронзительный крик, лодка наскочила на камень, и у неё вылетел бок. В ту же секунду цыган очутился на камне. Он видел, как Леонарда несколько раз перевернулась, потом её подняло и опрокинуло головой вниз. Затем она закрутилась в водовороте и пошла на дно.