Я не знаю, где ещё есть такое множество птиц и животных, как в родных местах, в Нурланне. Я уж не говорю о разных обыкновенных морских птицах, о моржах, о рыбах, — нет, я беру лишь более редкостных, например, орлов, лебедей, горностаев, медведей. Всех их я видел, ещё будучи ребёнком.

Родные леса в известные времена прямо трещали от птичьих голосов. Весною и летом на утёсах токовали тетерева, зимою кричала куропатка внизу по болотам; и из-за их шума во дворах почти не было слышно человеческой речи.

Да, так было в ту пору.

Года два назад я приехал домой после двадцатипятилетнего отсутствия и спросил о тетеревах и куропатках. О, нет, их пения уже не слышно больше в лесах! Птицы как будто покинули то место, когда дома не стало детей. А так как на всём большом острове никогда не бывало англичанина с ружьём, то следовательно птицы не перевелись, а просто выселились.

Мы, дети, целые дни проводили в хлеву и конюшне, окружая скотину всякими заботами. С некоторыми из коров мы были ровесниками, овцы и козы появились на свет уже при нас. На наших глазах они вырастали, становились с каждым годом больше и больше; наконец они делались настолько взрослыми и большими, что на них надевали колокольчики. Мы потратили много заработанных мелких денег на покупку колокольчиков для овец и коз. И летом в лесу разнообразные тоны этих маленьких колокольчиков чудесно перемешивались с густыми звуками тех колокольцев, что надевались на коров.