— А роза-то была тряпочная, и Кукла решила отнести ее в церковь, а не прикрепить к спинке кровати в изголовье, как советовали подруги.
Ему лет тридцать пять. Рост — метр восемьдесят. Вес — около семидесяти пяти килограммов. Во рту что-то поблескивает — золотой зуб. Пролежит у стены до утра, ничего с ним не сделается. А патруль должен еще пройти по берегу до моста. В город они вернутся к ужину, а наутро следующего дня придут сюда с помощником судьи, судебным врачом, комиссаром по делам иностранцев и добровольными санитарами. Застрелили они его в соответствии с законом, этот иностранец прятался за смоковницей, потом побежал к каменной ограде. Чтобы перепрыгнуть через нее, оперся правой рукой на позеленевший от мха камень ограды. На это надо особенно напирать: выскочил из-за смоковницы и собирался перепрыгнуть через ограду. В этом месте ограды камни сильно обросли мхом, стали совсем зелеными. И на мху, конечно, отпечаталась вся ладонь беглеца. Кто умеет читать по руке, наверняка смог бы проследить весь его жизненный путь. Они обязаны были стрелять, что им еще оставалось: если бы беглец перемахнул через ограду, то нырнул бы в камыши, дополз до реки, переплыл бы ее на излучине, скрытой прибрежными кустами ивняка, а там уж до пограничных столбов рукой подать. Все по закону: «Иностранцам разрешается передвигаться внутри страны только по шоссейным дорогам. В особых случаях, оговоренных в статьях тридцать три и тридцать четыре Положения, можно требовать, чтобы они несли белый флаг на палке длиной полторы вары, размер полотнища — тридцать на тридцать сантиметров». Прекрасно пролежит он тут, под стеной. Мухи его не съедят. Теперь их собралось шесть-семь десятков, и зеленых, и синих, и с длинным полосатым черно-желтым брюшком. Лезут в глаза, но, наверно, лапки вязнут в слизи, и они отползают. Если бы мертвец сейчас закрыл глаза, он бы прихлопнул их веками.