— А Кукла говорила, что предложила себя слепому потому, что ее взволновали стихи, и она вдруг воспылала любовью к нему, и он, когда злость прошла, должно быть, понял это и потому бросил ей цветок. И заметьте: она не приколола его в изголовье кровати, на которой блудила с каждым встречным и поперечным!

Хорошо бы его прикрыть, да жаль, нет брезента. В конце сентября ночи холодные. А в холоде тело лучше сохранится. Если он был курящий, капрал и Ветеран могли бы разжиться сигаретами, но им мешал третий стражник, белобрысый парень с голубыми глазами.

— Да к тому же разные попадаются мужики, кто из грубости, кто по пьяни возьмет да и сунет этот самый цветок ей в деликатное место. Те, кто водится со шлюхами, не понимают, какое удовольствие можно получить от женщины, если обращаться с ней нежно!

Вообще-то надо бы оставить одного из стражников возле тела. Ветеран прочел мысли своего начальника и заявил:

— Если я проведу здесь ночь, завтра меня согнет в три погибели.

— Можно воткнуть в землю палку, а на конец повязать флажок с нашим знаком.

— И на всякий случай дадим два реала Бродяге, пускай спит тут всю ночь. Деньги спишем на харчи.

Бродяга сидел под смоковницей у верхнего края дороги, время от времени обрывал еще только чуть розоватые, незрелые плоды и отправлял их в рот. Услышав, что говорят о нем, утерся рукавом, поправил шапку на копне нечесаных волос, улыбнулся и снова принялся мусолить фиги. Однако протянул перед собой руку, маленькую, черную от грязи правую руку, а левой прижал к груди пышную зеленую ветку, как бы защищаясь.