— А какого он цвета? Из чего он? Как выглядит?

— Он золотистый, шелковый, продолговатый, к каждому слову добавляется его отголосок, как тень удлиняет все предметы, когда взойдет солнце.

А иной раз Паулос прятался, она нигде не могла его отыскать. Мария знала, что он где-то здесь, рядом, но не могла обнаружить где. Тогда она оставляла чашку с молоком на его столе, отодвинув книги, бумаги и карандаши. Паулос не раз говорил ей, что искать его не надо, он в эту минуту бродит по другим странам, далеко-далеко, за горами, за морями. Он утверждал, что один город пахнет апельсинами, другой — грудными детьми, третий — утопает в зелени. Есть страны, где вершатся страшные преступления, и такие, где на залитых солнцем площадях звучит, не умолкая, музыка. А некоторые города запомнились ему в образе женщины, которая, высунувшись из окна или выйдя в сад, кормит голубей. В каких-то странах есть великие герои, искатели тайных кладов, беглецы с темным прошлым, согбенные под тяжестью сокрытых от мира злодеяний. Видел он и коварные убийства, и свадьбы счастливых влюбленных. Возвращался из этих странствий всегда охрипшим или простуженным, показывал Марии редкостные кольца, вышитые платки, голубых бабочек.

— Паулос!

Двери на верхней площадке лестницы захлопывались, и Мария понимала, что теперь ее зов возвращается к ней обратно, цепляясь за перила, чтобы не упасть и не разбиться, потому что Паулоса нет и некому принять ее слова, намотать их на пальцы, словно завитки ее длинных золотистых волос. Никогда он не уходил так далеко! Двери захлопывались сами по себе. Свет замигал, вспыхнул ярко на мгновение и погас. Мария поставила чашку с молоком на третью ступеньку и ушла, не осмелилась подняться наверх, утешая себя словами, сказанными когда-то Паулосом, а он их почерпнул из своих снов, снов о путешествиях и всевозможных приключениях. К ночи на город налетел холодный ветер. Мария зажгла свечу и села у окна.