Жозеф. Сударь, я только вчера узнал, что вы — защитник господина Жюля Руссо; я отправился к вам, ждал вас до поздней ночи, но не дождался; сегодня утром вас не было дома; но я работаю на господина Руссо, и мне пришла в голову счастливая мысль зайти сюда: я подумал, что вы непременно должны приехать, и подкараулил вас.

Дюпре. Что вам от меня нужно?

Жозеф. Я Жозеф Бине.

Дюпре. Ну и что же?

Жозеф. Сударь, — не в обиду вам будь сказано, — у меня накоплено тысяча четыреста франков... О! Моих кровных, я откладывал каждый грош; я мастер-обойщик, и у моего дядюшки Дюмушеля, бывшего виноторговца, водятся деньжата.

Дюпре. Нельзя ли попроще? Что означает это таинственное вступление?

Жозеф. Тысяча четыреста франков — это немалые деньги, но, говорят, адвокатам надо много платить, и потому-то их такая пропасть и развелась, что им помногу платят. Лучше бы мне сделаться адвокатом, тогда она сразу вышла бы за меня.

Дюпре. Да вы сумасшедший, что ли?

Жозеф. Вовсе нет. Денежки мои при мне: смотрите, сударь, я не вру. Это вам.

Дюпре. То есть?..

Жозеф. Если только вы спасете господина Жюля... от смерти, разумеется... и если вы добьетесь, чтобы его выслали... Я не хочу его погибели; но пусть он попутешествует... Он богат, будет развлекаться... Словом, спасите ему жизнь... сделайте так, чтобы его приговорили к обыкновенной высылке, лет, скажем, на пятнадцать, и тогда эти тысяча четыреста франков — ваши; я отдам их вам от чистого сердца, а сверх того еще сделаю вам кресло для кабинета. Вот!

Дюпре. Зачем вы все это говорите?

Жозеф. Зачем? Я женюсь на Памеле... Милочка Памела будет моею.

Дюпре. Какая Памела?!