Она с таким же упорством овладевала сердцем Зеди, с каким наседка высиживает цыплят. Под влиянием ее теплоты каменная оболочка начала спадать с души Зеди. Все это делалось так незаметно, так наивно и просто, что ненависть Зеди еще более возросла. До сих пор ненависть Зеди выражалась в том, что он почти не смотрел на нее, был занят только собой и не обращал на нее внимания. Теперь ненависть его возросла настолько, что он начал заговаривать с ней: «сюда не садитесь», «это хороший стул», «тот человек плохой», «эта мысль ошибочна», «эта точка зрения неправильна». Простыми короткими фразами, сухо, резко, отрывисто, как механизм, как говорил бы камень с бутонами розы.

Ненависть особенно ярко загорелась в нем, когда Рамбха сблизилась с Шанатом. Шанат был героем, она – героиней. Любовь была так же необходима, как пища два раза в день, как необходимость носить сари. И Зеди делал все для сближения. Он давал им возможность бывать вместе. Уходил до окончания съемок и оставлял наедине. Вместо чая приносил им в чашках вино, так как пить вино во время съемок запрещено, а чай пить можно. Поэтому если говорилось «без молока!», значит нужно было вино. И Зеди сам приносил этот «чай без молока». Так Зеди удовлетворял свою ненависть – слепотой Рамбхи и Шаната.

Вероятно, он был убежден в том, что женщины так же невежественны, как и медведи, и удивлялся, как они могут любить такую пустую куклу, как Шанат, как быстро изменяют. Эти женщины достойны ненависти. По мере того как росла ненависть Зеди, он все более и более сближался с Рамбхой. Теперь грубость исчезла из его разговоров. Он весело смеялся, когда бывал с ней, пересказывал ей шутки из юмористического журнала «Панч», приносил читать книги.

Рамбха становилась с ним все нежнее. Раньше, когда приходил ее муж, Зеди втягивал его в разговоры и давал этим возможность Рамбхе и Шанату сходить в кино одним. Какая женщина! Зеди смеялся в душе. Уродство победило красоту. Так развивалась эта ненависть до тех пор, пока не наступил последний день работы над картиной.