– Давай уйдем отсюда. Официант, где чек?

– Она же толстуха, – Виржиния смотрела на мисс Бирн, которая непринужденно болтала в двадцати футах от их столика. Размахивая сигаретой.

– У нее совсем нет талии. Она ужасно толстая.

– Ужасно, – согласился Роберт.

– Ты меня не проведешь. Я знаю твои вкусы.

– О, Господи, – простонал Роберт.

– Всегда прикидываешься поклонником красивых женщин, а на самом деле, а на самом деле любишь здоровенных, толстомясых кобыл.

– О, Господи, – повторил Роберт.

– Таких, как Элиз Кросс, – наступала Виржиния. – Ты же помнишь, два года тому назад на Кейпе. Она всегда выглядела так, словно в «грацию» ее засовывали гидропрессом. И когда бы я не искала тебя на вечеринке, вы оба отсутствовали, прогуливались по дюнам.

– Я думал, что мы договорились никогда больше не обсуждать эту тему, – с достоинством изрек Роберт.

– А какую тему мне дозволено обсуждать? – пожелала знать Виржиния. – Организацию Объединенных Наций?

– У нас с Элиз Кросс ничего не было. Ничего. И ты это знаешь, – твердо и решительно заявил Роберт. На самом деле кое-что было, но прошло два года и с тех пор он не виделся ни с Элиз Кросс, ни с кем-то еще. И потом, стояло лето, он много пил, причина уже забылось, его окружали симпатичные, сексуально расторможенные люди, курорт он и есть курорт. Ко Дню труда он уже стыдился своего поведения и дал себе слово, что ничего подобного больше не повторится. Короче, теперь он полагал себя безгрешным и обиделся из-за того, что после двух лет воздержания ему вновь приходилось оправдываться.

– Ты проводил на берегу больше времени, чем Береговая охрана.

– Если официант сейчас же не принесет чек, я просто уйду, и пусть они гонятся за мной на такси, если захотят получить свои деньги.

– Мне следовало это знать, – голос Виржинии дрогнул. – Люди меня предупреждали, перед тем, как мы поженились. Я знала о твоей репутации.