В коридоре он задержал дочь офицера и сказал:

— Одно только слово, фрёкен: не уезжайте завтра. Останьтесь. Я покажу вам виды, горный поток, корабельную верфь. Вечером я брошусь к вашим ногам и буду благодарить вас.

Красавица не уходила и терпеливо слушала. Тогда он прибавил:

— Моя жизнь в ваших руках. Она улыбнулась.

— Чтобы не вышло недоразумений, узнайте — я еду к жениху, и завтра я уеду, — сказала она.

— Нет! — закричал он и. топнул ногой. Он схватил её руку, крепко сжал и поцеловал.

Она вырвалась и с размаху ударила его свистнувшим хлыстом по лицу. Он мгновенно успокоился и выпрямился. Кроваво-красная полоса пересекла его левую щеку.

Она взглянула на него и уронила хлыст.

— Вы ударили меня, — сказал он, — но это ничего. Ударьте снова, моё счастье в этом.

Но, опустив голову, не подымая глаз, взбежала она по лестнице в свою комнату…

Она не уехала на следующий день. Она осмотрела и виды, и горный поток, и верфь. Как изменился весь мир, каким сладким безумием волновалось её сердце! Нет, ни за что на свете не поехала бы она на юг, к тому человеку, которого не любила больше, если бы не приказал отец, старый офицер. Но она вернётся, вернётся тотчас. И она протянула победителю руку.

— Я тоже поеду, — сказал он, — я последую за вами завтра же. До свидания, моя единственная любовь!

III

Дальше всё было так, как всегда. Некоторое время, несколько часов, бродил он в блаженном тумане, ничего не видя и не слыша, кроме своей возлюбленной. Она телеграфировала почти каждый час и писала на раздушенной бумаге письмо за письмом. Он читал все эти прекрасные слова с огромной радостью, и вся душа его была как живой цветущий сад.

Часы летели. Почему же он не ехал за ней? В чаду своего блаженства он всё не мог собраться покинуть гостиницу и отправиться в путь. Через два дня он всё ещё был там, потому что ему жалко было лишиться этих очаровательных писем, которые всё приходили. Почему только их стало так много, даже слишком много? Первые были лучше всех. Конечно, все они цвели в его сердце, как маленькие розы, но они стали слишком обычными.