— Бедные дети, разбрелись все в разные стороны… — сказал он тихо.

Но вдруг лицо его исказилось, он обернулся и погрозил кулаком на запад — совсем как дедушка Вилнита, когда они садились на станции Югла, под Ригой, в товарный вагон. Теперь Вилнит знал, почему им пришлось бежать из дому, почему он очутился один в далеких огромных горах. Ему тоже захотелось погрозить кулаком. Но руки были заняты огромным ломтем ржаного хлеба, и он не смог этого сделать.

Такого вкусного хлеба он тоже еще не едал. Расхаживая по поляне и наблюдая, как люди устраивались на ночь, Вилнит съел все до крошки. Почти в каждой группе говорили о Сосново — по-видимому, это было место, куда их завтра отвезут. Западная половина неба была еще совсем светлой, но над Волгой взошла луна и заливала мягким светом поляну и устраивающихся на ночь людей. Вилниту снова стало бесконечно тяжело и грустно.

Он добрел до края пшеничного поля. Там располагались на ночь все одиночки. И вдруг Вилниту показалось, будто луна засияла ярче и даже начала греть: он увидел девушку с длинными черными косами и в красивой цветастой кофте. Она разостлала на траве пальто и пристраивала в головах небольшой узелок. Ведь это старая его знакомая, и к тому же такая добрая!.. Вилнит потихоньку подошел и присел на уголок пальто. Обернувшись, девушка сначала даже испугалась, но, присмотревшись внимательнее, тихо рассмеялась.

— Это опять ты, малыш? А где же твои папа и мама?

Вилнит вяло махнул рукой. Девушка истолковала его жест по-своему:

— Уехали прямо с пристани в Сосново? Ну и родители! Даже не заметили, что мальчуган остался. Ну, ничего, завтра все будем в Сосново. Ложись сюда, ко мне спиной — так будет теплее. — И она растрепала узелок, чтобы хватило места для обоих.