— Э? — сказал он.

Псмит повторил свое сообщение.

— А? — сказал тот.

Псмит начинал утрачивать невозмутимое спокойствие, которое придавало ему такую внушительность в глазах общества. Он не учел возможности, что объект его розысков окажется туг на ухо. Еще один камень преткновения. Он отошел, но тут ему на локоть легла рука.

Псмит оглянулся. Рука, все еще цепляющаяся за его локоть, принадлежала элегантно одетому молодому человеку, в котором проглядывало что-то нервное и даже лихорадочное. Неся свой дозор, Псмит успел заметить этого молодого человека, стоявшего довольно близко, и даже подумывал, не включить ли и его в ряды новых друзей, приобретенных за это утро.

— Послушайте! — сказал молодой человек напряженным шепотом. — Я не ослышался, вы правда сказали, что в Нортумберленде завтра будет дождь?

— Если, — ответил Псмит, — вы находились в пределах десятка ярдов от того места, где я беседовал с мелькнувшим здесь глухим тетеревом, то, возможно, вы и не ослышались.

— Полезно для урожая, — сказал молодой человек. — Пойдемте куда-нибудь, где можно поговорить спокойно.

II

— Так вы Р.Псмит? — сказал молодой человек, когда они обосновались в дальнем углу вестибюля вдали от суетной толпы.

— Он самый.

— Так, черт возьми, вы же жутко опоздали, знаете ли. Я указал, чтобы вы были тут в двенадцать, а сейчас уже двенадцать минут первого.

— Вы ко мне несправедливы, — возразил Псмит. — Я вошел сюда ровно в двенадцать. И с той минуты стоял, как статуя Терпения…

— Как что?

— Не важно, — сказал Псмит.

— Я же попросил вас вдеть в петлицу розовую хризантему, чтобы я мог вас узнать, понимаете?

— Я вдел. Мне кажется, что это обстоятельство бросается в глаза даже самому рассеянному наблюдателю.

— Вот эта штука? — Молодой человек брезгливо посмотрел на цветочное убранство Псмита. — А я думал, это какая-то капуста. Я же имел в виду одну из этих… из таких маленьких, которые носят в петлицах.