— Может быть, гвоздику?

— Гвоздику? Во-во!

Псмит извлек хризантему из петлицы и уронил ее за кресло, с упреком глядя на своего собеседника.

— Если бы, товарищ, вы в школе прилежно изучали ботанику, — сказал он, — сколько мук было бы предотвращено! У меня нет слов описать агонию духа, которую я испытывал, расхаживая по столице позади этой живой изгороди.

Его собеседник не успел испытать приличествующие случаю сочувствие и раскаяние, ибо взглянул на часы и перенес тяжелый шок. Ни на миг в течение своего короткого пребывания в Лондоне Фредди Трипвуд не забывал категорического приказа отца вернуться в Маркет-Бландингс поездом двенадцать пятьдесят. Опоздание сулило множество неприятностей, а их под родительским кровом Фредди старался избегать любой ценой, ибо, подобно благоразумному арестанту, он уповал примерным поведением добиться сокращения срока своего заключения за решетками замка Бландингс.

— Господи! У меня осталось не больше пяти минут. Говорить придется быстро… Ну, про это. Про это дело. Это объявление.

— А, да. Мое объявление. Оно вас заинтересовало?

— Оно без подвоха?

— Разумеется. Мы, Псмиты, не обманываем. Фредди посмотрел на него с сомнением.

— А знаете, вы совсем не такой, как я думал.

— В каком же отношении, — осведомился Псмит, — я не дотягиваю до идеала?

— Не то что не дотягиваете. А… ну, не знаю… Ну, да! Если хотите знать, так я думал, вы окажетесь прожженным типом. Судя по вашему объявлению, вы должны быть совсем на мели и готовы на все, а у вас такой вид, будто вы едете на прием в Букингемский дворец.

— А! — сказал Псмит, узрев свет в конце тоннеля. — В сомнения вас вверг мой костюм. Уже второе такое недоразумение за нынешнее утро. Отгоните дурные предчувствия. Да, эти брюки сидят безупречно, но потому лишь, что карманы их пусты.

— Это правда?