Но где получить этот завтрак? Впрочем, этот вопрос недолго его затруднял: он тотчас отверг большие, шумные, переполненные рестораны в окрестностях Пикадилли-Серкус. После утра в обществе Евы Халлидей и молодого человека, который разгуливал по Лондону, прося встречных украсть колье его тетки, необходимо было выбрать место, где он мог бы спокойно посидеть и подумать. Любые блюда, которые ему предстояло вкусить, вкушать следовало в безмятежной, если не сказать монастырской, обстановке, не загрязненной присутствием скрипача-солиста, не щадящего смычка, и оркестра, в лексиконе которого слово «пиано» не значится. Вывод напрашивался сам собой: в каком-нибудь клубе.

Отец Псмита, убежденный завсегдатай клубов, на вершине своего благоденствия записал сына в несколько таких учреждений, и, хотя настали скудные годы, он еще оставался членом шести — во всяком случае, до Нового года и новых взносов. Клубы эти варьировались от «Трутней», заведомо легкомысленного, до «Старейших консерваторов», безупречно чинного. Почти немедленно Псмит пришел к выводу, что этот последний словно бы нарочно создан для его настроения.

Все, кому знаком интерьер «Старейших консерваторов», безоговорочно одобрили бы такой выбор. В Лондоне нет более подходящего приюта для человека, желающего в процессе ублаготворения утробы превосходно приготовленной пищей неторопливо исследовать свою душу. У «Трутней», бесспорно, тоже кормят не дурно, но там Юность справляет вечный карнавал, и размышления серьезного человека, занятого исследованием своей души, в любую секунду могут быть прерваны хлебной горбушкой, метко брошенной остроумцем за соседним столиком.