– Инспектор-сахиб, – сказал кондуктор. – Он грозит мне!

– Что ты сказал, подлец? – закричал инспектор, хватая Кутти Лала за плечо, и, обращаясь к охранникам, добавил: – Отведите его в полицейский участок и вложите ему ума дубинками!

– Нет, нет, простите меня, сахиб, – взмолился Кутти Лал. – Я ваш покорный раб!

Кондуктор снова взглянул на меня. Я ответил ему улыбкой и пальцем поманил к себе. Когда он приблизился ко мне, я зашептал ему на ухо:

– Видите того человека, который сидит у окна? – И я показал на доктора Мата Прашада. – Он приехал с последним поездом!

Кондуктор подошел к Мата Прашаду и, потрепав его по плечу, сказал:

– Выходите!

– Но… Я? Да я самый первый сел в автобус! Спросите хоть его! – И доктор показал на меня. Но я сидел и смотрел в окно.

У кондуктора так и не хватило духа высадить молодоженов. Он несколько раз подходил к ним, останавливался, но всякий раз отходил. Они были так поглощены друг другом, глаза их сияли таким счастьем, что кондуктор просто не решался постучаться в дверь их сердец. Он решительно прошел мимо них и стал высаживать других пассажиров. Люди призывали в свидетели бога и аллаха, но кондуктор оставался глух к их мольбам. Сейчас он слышал только гимн моря.

– Теперь посчитайте! – сказал полицейский кондуктору.

Кондуктор пересчитал пассажиров. В автобусе осталось девятнадцать человек. Я был уверен, что теперь кондуктор меня не высадит – между мной и ним установился немой контакт. Взгляд кондуктора остановился на пожилой женщине из Синда, которая позднее всех вошла в автобус. Все пассажиры ее знали. Она была учительницей в вечерней школе. Это была бедная вдова, которая всегда одевалась в белое сари, много раз штопанное и перештопанное. При ней была сумка, в которой она носила картофель, помидоры, перец и другие овощи.

– И вы тоже сойдите! – обратился к ней кондуктор.

– Да как же я доберусь тогда до дому? – спросила женщина полицейского.