Он извлёк оттуда тяжёлую золотую цепь и тугой пергаментный свиток. Протянув всё это старому сеньору, хозяин почтительно отступил на шаг и с любопытством стал ждать, что же произойдёт теперь. С неменьшим интересом следил за своим давним другом и соседом сеньор дон Хуан де Авенданьо. А тот благоговейно принял цепь и свиток и положил их на стол. Затем послал слугу за шкатулкой, что была привязана к седлу его коня.

— Эту драгоценную шкатулку, — пояснил он, — я ношу вот уже пятнадцать лет с собой и никогда с нею не расстаюсь.

Дон Диего раскрыл принесённую слугой шкатулку, и все ахнули. На дне её лежал кусок золотой цепи и тугой пергаментный свиток, перетянутый розовой шёлковой лентой. Дрожащей рукой старый кабальеро приставил два обрывка цепи один к другому, они сошлись, и цепь замкнулась, будто никогда и не была разорвана. Констанца всплеснула руками, но старый сеньор остановил её строгим взглядом. Он осторожно развернул свиток, и оказалось, что край пергамента вырезан зубцами. И на каждом зубчике явственно видна выведенная алой киноварью буковка: О… И… Е… О… Е… А… И… А… О.

Дон Диего де Карриасо перевёл дух и медленно, словно чего-то опасаясь, соединил два свитка так, что зубчики одного точно вошли между зубцами другого. Два ряда букв соединились. И все с изумлением прочли четыре слова: ДОН ДИЕГО ДЕ КАРРИАСО. Таинственные знаки обрели свой смысл. И тут сеньор Авенданьо вдруг с грустью молвил:

— Мы с тобою, мой старинный друг, потеряли сыновей. Но хоть ты счастлив, вновь обретя прекрасную дочь.

Он так глубоко и горестно вздохнул, что сердце Антонио перевернулось в груди. Беспечный Диего Астуриец тоже не выдержал и чуть слышно всхлипнул Тогда Антонио рывком распахнул дверь и ринулся к отцу. Ошеломлённый дон Хуан застыл в изумлении.