- Болезнь старит.

- А, пустяки, пустые отговорки. Если сердце молодо - весь человек молод! Ну входите же, я распорядилась оставить вам чашку чая!

С этими словами советница, невзирая на отчаянные протесты Фрица, наложила ему на тарелку такую кучу пирожных, что хватило бы на целую роту.

Фриц немного поел и огляделся. Чего-то не хватало. Тут дверь в музыкальную комнату отворилась, и вместе с вошедшей юной девушкой в гостиную ворвался аромат сирени.

Хозяйка дома по-матерински нежно обняла ее плечи.

- Не хватит ли тебе мечтать в одиночестве, Элизабет?

Господин Шрамм все-таки пришел к нам…

Фриц поднялся со стула и восхищенно загляделся на очаровательное создание.

- Моя племянница Элизабет Хайндорф. Господин Шрамм, наш дорогой друг, - представила их госпожа Хайндорф.

Два синих глаза взглянули в лицо Фрица, и узкая рука легла в его руку.

- Я немного опоздал, - извинился Фриц.

- Вас легко понять. Когда кругом так красиво, совсем не хочется общаться.

- И все же - в такие минуты тоже тянет к людям.

- По сути - к человеку, которого и на свете-то нет.

- Может быть, к человечеству в этом одном человеке.

- К чему-то безымянному…

- Наша самая светлая тоска никогда не имеет имени…

- Это причиняет такую боль…

- Только в самом начале… Позже, когда все уже знаешь, научаешься быть скромнее. Жизнь - это чудо, но чудес она не творит.

- О нет, творит! - глаза Элизабет сияли.

Фрица тронула ее горячность. Он вспомнил свою юность, когда он с той же искренностью произносил те же самые слова. И ощутил горячее желание сделать так, чтобы этому прелестному существу не сломали его веру в чудо.

- Верите ли вы, что в жизни бывают чудеса, милая барышня?

- О да!