Егор съел заячью ногу и пожалел, что она такая маленькая, и обглодал косточку. На самом деле эта нога была большого, хорошо упитанного зайца.

Егор хотел рассказать о том, как его чуть не укусил Султан, сбежавший с охоты, и как он его прогнал, швырнув гильзу, которая угодила ему прямо в лоб. Султан смешно подпрыгнул и убежал за барханы, а он, Егор, вернулся в землянку.

Все это он хотел рассказать, но его вдруг сморил сон. Он крепко уснул, не выпуская руки старшего брата и бормоча уже во сне какие-то слова. Володя наклонился и услышал: "Кавкас"...

Пройдет много лет, и Егор поймет, что в дикой природе, даже в пустыне, где рыскают голодные волки, нет ничего враждебного человеку. При условии, конечно, что он сознаёт свое человеческое достоинство и заботится о ближнем: брат это, друг или случайный спутник.

КАМЫШОВЫЕ СТРАННИКИ

Куда ни посмотришь - камыш да вода, вода да камыш... В самом сердце поймы Чу, по Коянды-узеку плывет "душегубка" - верткая и узкая, как щука, лодка-плоскодонка. Почти бесшумно скользит под нависающими лохмами камыша. Заросли вдоль протоки непролазные, сумрачные, что-то наподобие джунглей. Как и в настоящих джунглях, слышны голоса птиц, доносится скрежетанье, плеск, шорохи.

В "душегубке" охотник Харитон и его малолетний сын Егор, повзрослевший за два послевоенных года. Короткую, но показавшуюся долгой зиму Егор, как обычно, просидел в четырех стенах на Кукуе, теперь здесь промысловики живут не в землянке, а в хате. Настоящая хата, из самана*. Все вместе строили. Родители и братья кирпичи делали, а Егор помогал: глину месил, навоз и солому разбрасывал. Славная получилась хата. Говорят, не хуже, чем у бабушки в Гуляевке.

Но в хате тоже скучно, как и в землянке. Особенно если сидеть целыми днями и смотреть в окошко. Правда, этой весной, когда снег стаял и прилетели удоды, мальчик не скучал - собирал на барханах пахучие желтые тюльпаны и жестяной косой косил сено для черепах. А на Коянды-узек рыбацкое становище - он с братьями приехал три дня назад.