Пес заворчал, но не стал сопротивляться, когда я вытащила его из будки за ошейник. Он улегся на бок, и только когда я прикоснулась к поврежденному месту, обернулся и обнажил клыки. Я стала водить руками и почти сразу ощутила под ладонью жар, исходящий от постоянно воспалявшейся мышцы. Самым легким решением было прирастить осколок обратно к кости, что я и сделала. Чулак взвыл, взвился в воздух и стал носиться по двору.

Ой-ой-ой! Что же это я сделала? Я ведь вылечила собаку. А как я это, интересно, сделала?

— Ника! — я обернулась на голос Лизки. Та смотрела на меня совершенно круглыми глазами. — Ты чего с ним сделала?

— Сама не знаю, — искренне ответила я.

В это время ко мне подбеяшл Чулак и, подсунув свою голову мне под ладонь, замер.

— Странно, Чулак ведь никогда незнакомых не признает! — продолжила Лизка. — Ой, здравствуйте тетя Нина!

К нам приближалась высокая полная женщина, на ходу расправляя подол платья. В ее глазах прятались веселые огоньки:

— Ну, здравствуйте, здравствуйте, коли не шутите. А это, значит, и есть Ника. А что сам Вовка не пришел?

Я сначала даже не поняла, что за Вовка. Лизка сообразила быстрее:

— А они с моим папой остались мотоцикл чинить.

— А-а, — протянула хозяйка. — Вот какое дело. Ишь ты. Ну ладно, пошли в дом, у меня еще самовар не остыл.

Мы взошли на высокое резное крыльцо.

— Хозяин все сам, своими руками делал, — похвалилась тетя Нина.

И действительно, присмотревшись, я разглядела, что столбы были сплошь покрыты вырезанными змейками, жуками, бабочками и прочей живностью.

В доме, накрывая на стол, хозяйка засыпала меня вопросами. Я, как могла, отвечала на них, продолжая рассказывать и во время чаепития. Вот это было здорово, я имею в виду чаепитие с настоящим огромным самоваром. Тетя Нина разожгла в нем угли сапогом, и он почти тут же запел. Дорога по лесу пробудила во мне аппетит, и я стала с удовольствием есть блинчики.