Через какое-то время я остановилась, чтобы перевести дух. И тетя Нина, и Лизка сидели молча, облокотившись на стол, и как-то странно смотрели на меня.

— Ты откуда ж такая голодная? — нарушила затянувшееся молчание тетя Нина. — А может, у тебя солитер завелся?

Я не знала, кто такой солитер, но на всякий случай отрицательно мотнула головой. Затем, разглядев пустую тарелку из-под блинчиков, хотя еще недавно на ней была целая горка, перевела взгляд на хозяйку:

— Это что? Все я съела?.. Ой, извините, я не хотела… Честное слово, совершенно случайно… Я больше не буду.

Извинившись по полной программе, я потупилась. Мне действительно стало стыдно за свое поведение. Прямо не девочка, а Робин Бобин Барабек какой-то. Что скажет мама, когда узнает? Вот тут я в первый раз поняла, что значит «готов под землю провалиться от стыда».

— Ты точно больше ничего не хочешь? — зачем-то спросила тетя Нина. — А то я мигом.

Я покраснела как рак и стала выбираться из-за стола.

Лизка догнала меня уже на крыльце:

— Да перестань ты, тетя Нина не хотела тебя обидеть.

Я буркнула, что и не думала обижаться, и уселась на перила, свесив ноги. Лизка пристроилась рядом. Хорошо хоть не стала болтать, можно было спокойно пораскинуть мозгами и подвести первые итоги. Вокруг меня явно что-то происходило. А может быть, со мной? И поговорить-то не с кем. Папе тоже не расскажешь, он сразу начнет смеяться да потом еще полгода подкалывать будет. Была бы мама рядом, она бы успокоила, объяснила все. Придется самой разбираться, немаленькая уже.

Тут я повеселела. Действительно, что это я раскисла? Все нормально, здесь как в компьютерных играх-«ходил — ках»: сначала ничего не понятно, а потом замечаешь странность какую-то или вроде сначала незаметную подсказку, начинаешь пробовать — дальше, дальше, так и проходишь весь этап. Пусть не за раз, но ведь здесь и таймера никто не поставил для меня. Ничего, и здесь разберемся.