Въ слдующей серіи романовъ, относящихся къ періоду 1903–1906 гг. («Толедскій соборъ», «Вторженіе», «Винный складъ», «Дикая орда») элементъ публицистики беретъ уже замтно верхъ надъ ровнымъ повствованіемъ, надъ бытовыми подробностями. Здсь на каждой страниц чувствуется первоклассный агитаторъ многолюдныхъ митинговъ блестящій парламентскій ораторъ. Художникъ и ученый то и дло уступаетъ мсто пропагандисту и политику. Перо превращается въ его рук въ шпагу, которой онъ наноситъ смертельные удары всмъ врагамъ прогресса, въ особенности іезуитамъ, угашающимъ въ населеніи духъ энергіи, иниціативы и жизнерадостности, мшающимъ свободному развитію капитала, переводя его въ вид мертваго балласта въ руки католической церкви. И той же шпагой, которой онъ разитъ враговъ прогресса, Бласко Ибаньесъ становится на защиту безправной и эксплуатируемой массы и его четыре соціальныхъ романа незамтно превращаются въ боевые памфлеты, освщающіе путь, «ведущій въ обтованный градъ будущаго» (выраженіе Э. Замокоиса). И даже въ послдней серіи произведеній, относящихся къ 1906–1909 гг., («Обнаженная», «Кровавая арена», «Мертвые повелваютъ», «Луна Бенаморъ»), въ которыхъ преобладаютъ психологическія и порою философскія темы, за спиной художника-мыслителя то и дло выглядываетъ публицистъ, ратующій противъ нелпыхъ предразсудковъ по отношенію къ искусству («Обнаженная»), противъ варварскаго увлеченія боемъ быковъ («Кровавая арена»), противъ покорности застарлымъ соціальнымъ и религіознымъ пережиткамъ («Мертвые повелваютъ») или противъ вроисповдной розни («Луна Бенаморъ).

II