Но те еще нашли в себе силы встать и приветствовать депутацию братства св. Антония, после чего все сели, перекрестились и воскликнули: «Да здравствует святой Антоний!».

Подкрепившись вином Биро, прозванным в шутку за свой красный цвет и густоту еретической кровью, они приступили к дебатам о том, как вернее отбить охоту у еретиков почитать память Мартина Барбарелло.

— Древний кастильский стих, — сказал гранд Мануэло Фаненас, — говорит, что в Севилье самый большой, в Толедо самый богатый, а в Компостле самый красивый костел. Теперь, однако, стих можно изменить так: в Севилье меньше, а в Толедо больше еретиков.

— Хорошо же, — сердито сказал главный инквизитор Альмано де Базза, — вы знаете, что я делал все, что было в моих силах. Я организовал уже три Варфоломеевские ночи

— Как видите, — продолжал главный инквизитор, — я оказался в идиотском положении, и мне ничего не оставалось как только назначить этого мерзавца бакалавра викарием храма св. Онуфрия Саламанского. Вы ведь знаете, что, кроме главного инквизитора, я еще по совместительству архиепископ, — поэтому должен быть политиком и дипломатом. Я пришел к тому заключению, что сожжение, раздробление костей, четвертование, вешанье и прочее — все это бывает полезно от случая к случаю, потому что взгляды и положения с течением времени меняются. Мы никогда не могли себе ни представить, ни предположить, что настанет время, когда палач с человеком, предназначенным к пыткам, станут пить Spiritus vini. Раньше мы вешали еретиков, а теперь, если дело пойдет так и дальше, начнут вешать нас.