«Fin de siecle» отразился на жизни еще сильнее: я уверенъ, что будущий историкъ это признаетъ. Этотъ призывъ къ пересмотру всего нашего духовнаго содержания, къ уничтожешю границъ между нормой и анормальностью, къ прыжку въ обрывъ — онъ только начался въ области психологии, но перебросился въ область этики, и кончился тамъ, гдъ кончаются всъ большия «литературныя моды» — на баррикадахъ. Кто былъ во дни нашей молодости учителемъ и пророкомъ всъхъ поджигателей, по вине которыхъ (или заслугъ) пылаютъ теперь заборы всего свъта? Звали его Ницше. А онъ былъ типичнейшей фигурой «fin de siecle».

Нордау прямо зачислилъ его въ декаденты, и это — одна изъ немногихъ вполнъ справедливыхъ оцънокъ, какия были въ его книгъ. Ницше — родной братъ Эдгара По, только примънивший ту же систему въ другой отрасли, — переступивший межу не въ полосъ сознания и переживания, а въ полосъ нравственности, долга, добра и зла. Начало всъхъ этихъ началъ (я теперь не спорю, хороши они или плохи) — подъ тъмъ заборомъ на шоссе изъ Балтиморы въ Ричмондъ. Все это пионерство — то есть американщина.

— Можетъ быть, — сказалъ ему я, — но все это было и быльемъ поросло. Даже дъти, говорятъ, читаютъ не те книжки. Взрослымъ вообще некогда читать. Декаденты забыты, включая и По и Ницше. Молодежь ходитъ въ кинематографъ или въ танцульку.

— Върно, — подхватилъ онъ. — Я согласенъ: главное «духовное» влияние нашего времени — это экранъ и танцклассъ. Опять-таки не буду сейчасъ разбираться, полезно ли это или вредно. Важно установить двъ вещи: во первыхъ — оба эти влияния чрезвычайно сильны, количественно, пожалуй, сильнъе всъхъ прошлыхъ. Во вторыхъ, на экрана царитъ американский фильмъ, а въ танцульке — музыка и пляска американскихъ негровъ.

Второй гость даже зъвнулъ отъ такого падения съ умственныхъ высотъ до джазза; онъ сказалъ насмъшливо:

— Любой американский патриотъ на васъ обидится, если при немъ упомянете эти два достижешя въ смыслъ нъкоего духовнаго представительства Америки въ Европъ.