— Подойди сюда сейчас же.

Угрюмо избегая ее гневного взгляда, он подошел к дому. Вошел и стал на пороге, хмуро на нее поглядывая.

— Зачем вы обижали эту женщину? — спросила она резко.

— Туан сказал, она сюда не ходить.

— Разве можно так обращаться с женщиной? Я этого не допущу. Я все расскажу туану.

Бой не ответил. Он отвел глаза, но она чувствовала, что он следит за ней сквозь длинные ресницы. Она отпустила его:

— Можешь идти.

Он молча повернулся и ушел в людскую. Она была до крайности раздражена, никакая малайская грамматика уже не лезла в голову. В положенное время бой явился накрывать на стол к второму завтраку. Вдруг он круто повернулся к двери.

— Что там? — сказала она.

— Туан идет.

Он вышел, чтобы принять у Гая шлем: его острый слух уловил шаги по гравию намного раньше ее. Гай против обыкновения не тотчас взбежал по ступенькам, и Дорис поняла, что бой спустился ему навстречу, чтобы рассказать об утреннем происшествии. Она пожала плечами. Хочет, видно, изложить дело по-своему, ну и пусть. Но когда Гай вошел, она не знала, что и подумать. На нем лица не было.

— Гай, ради бога, что случилось?

Он густо покраснел.

— Ничего не случилось. А что?

Она так оторопела, что дала ему пройти к себе, не заикнувшись о том, о чем хотела спросить сейчас же. Он мылся и переодевался дольше обычного и пришел, когда завтрак уже был на столе.

— Гай, — начала она, как только они сели, — эта женщина, которую мы тогда видели, сегодня опять сюда приходила.

— Знаю.

— Слуги безобразно с ней обращались. Мне пришлось их остановить. Ты с ними поговори на этот счет.

Малаец, понимавший каждое ее слово, как будто и не слышал.