Я спросил, где она. «Здесь, я позову». Он открыл дверь. Она, оказывается, ждала на ступеньках, и мать ее с ней была. Они вошли и сели на пол. Я угостил их сластями. Она, конечно, робела, но держалась спокойно и в ответ на какие-то мои слова улыбнулась. Она была совсем юная, почти ребенок, они сказали, что ей пятнадцать лет. Хорошенькая была, как куколка, и принаряжена. Говорила она мало, но охотно смеялась на мои шутки. Абдул сказал, что, когда она меня узнает поближе, у нее найдется, о чем со мной поговорить. Он велел ей подсесть ко мне. Она захихикала и отказалась, но мать велела ей слушаться, а я подвинулся в кресле, давая ей место. Она краснела, смеялась, но пришла и тут же ко мне приласкалась. Тогда и Абдул засмеялся: «Вот видите, она уже вас не боится. Ну как ей, остаться?». Я спросил ее: «Хочешь остаться?». Она, смеясь, уткнулась лицом мне в плечо. Она была очень маленькая и нежная. Я сказал: «Ладно, пусть остается».

Гай подался вперед и налил себе виски с содовой.

— Теперь можно сказать? — спросила Дорис.

— Подожди, я еще не кончил. Я не был в нее влюблен, даже вначале. Я взял ее, только чтобы в доме кто-то жил. Без этого я бы, вероятно, либо свихнулся, либо спился. Я к этому времени уже дошел до точки. Не мог я жить один, слишком был молод. А не любил я никогда ни одной женщины, кроме тебя. — Она прожила здесь до прошлого года, когда я уехал в отпуск. Это ее ты здесь и видела.

— Да, я уже догадалась. У нее на руках был ребенок. Он твой?

— Да, это девочка.

— Единственная?

— Ты на днях сама видела в деревне двух мальчуганов, помнишь, еще говорила.

— Значит, у нее трое детей?

— Да.

— Смотри-ка, целое семейство.

Она почувствовала, как его передернуло от ее слов, но он промолчал.

— И она не знала, что ты женат, пока ты не появился здесь с законной женой? — спросила Дорис.

— Она знала, что я намерен жениться.