— Держу пари, что вы чем-то встревожены! — сказал он.

— Пустяки, полковник! Я хотела бы уехать отсюда, я обещала быть на балу у герцогини Берг, а до этого мне надо еще заехать к принцессе Ваграмской. Барону де Ла-Рош-Югон все это великолепно известно, однако он забавляется тем, что ухаживает за старушками.

— Вас тревожит не только это, я готов поспорить на сто луидоров, что вы никуда не поедете.

— Дерзкий!

— Значит, угадал?

— Итак, вам хочется узнать мои мысли? — проговорила г-жа де Водремон, ударив полковника веером по руке. — Пожалуй, я вознагражу вас, если ваша догадка верна.

— Вызова не принимаю, у меня слишком много преимуществ перед вами.

— Какая самонадеянность!

— Вы боитесь видеть Марсиаля у ног...

— У чьих ног? — спросила г-жа де Водремон, притворяясь удивленной.

— Вон того канделябра, — ответил полковник, указывая на прекрасную незнакомку и пристально вглядываясь в графиню.

— Вы угадали, — ответила кокетка, пряча лицо за веером, которым она обмахивалась. Помолчав, она продолжала: — Старуха де Лансак — а она, сами знаете, хитра, как старая обезьяна, — сейчас сказала мне, будто господин де Ла-Рош-Югон может навлечь на себя какую-то опасность, если станет ухаживать за этой незнакомкой, которая сегодня мешает общему веселью. Лучше бы увидеть смерть, чем это безжалостно-прекрасное лицо, бледное, словно призрак. Она — мой злой гений. — И графиня продолжала, сделав недовольный жест: — Госпожа де Лансак ездит на балы лишь затем, чтобы за всеми подсматривать, хотя всегда притворяется, будто дремлет. Старуха очень встревожила меня. Марсиаль дорого поплатится за шутку, которую сыграл со мной. Все же, полковник, раз он вам друг, скажите ему, чтобы он не огорчал меня.

— Я только что разговаривал с человеком, который дал слово прострелить Марсиалю голову, если он осмелится заговорить с этой дамой. А человек этот, сударыня, на ветер слов не бросает. Но я знаю Марсиаля, препятствия только дразнят его. Скажу вам больше: мы с ним держали пари.