Тут полковник что-то сказал графине, понизив голос.

— Правда? — спросила она.

— Клянусь честью!

— Благодарю вас, полковник, — ответила г-жа де Водремон, кокетливо взглянув на него.

— Окажите мне честь протанцевать со мной.

— Хорошо, только второй контрданс. Во время первого я хочу узнать, что может выйти из всей этой затеи и кто та худенькая дама в голубом; она, кажется, неглупа.

Полковник понял, что г-жа де Водремон желает остаться одна, и удалился, довольный тем, что так удачно начал атаку.

На балах иной раз можно встретить женщин, которые, как г-жа де Лансак, следят за всем происходящим, подобно бывалым морякам, наблюдающим с берега борьбу молодых матросов со штормом. В это мгновение г-жа де Лансак, видимо, заинтересовавшаяся участниками этой сцены, могла легко догадаться о тревоге, терзавшей графиню. Напрасно кокетка изящно обмахивалась веером, напрасно улыбалась она молодым людям, приветствовавшим ее, и пускала в ход все уловки, к которым прибегают женщины, чтобы скрыть сердечное волнение, — г-жа де Лансак, одна из самых проницательных и лукавых герцогинь XVIII века, унаследованных XIX веком, читала в ее сердце и в мыслях. Старая дама замечала признаки, свидетельствующие о душевном смятении графини де Водремон. Незаметная морщинка, прорезавшая это белое и ясное чело, еле уловимое подергивание лица, чуть нахмуренные брови, почти неприметно вздрагивающие губы, яркость которых не могла ничего утаить от старой герцогини, — все это было приметами, по которым она читала, как в открытой книге. Восседая в покойном кресле, скрытом ее пышными юбками, маститая светская львица болтала с каким-то дипломатом, разыскавшим ее, чтобы послушать анекдоты, которые она так хорошо рассказывала, и в то же время она любовалась отображением былой своей молодости в прелестной графине де Водремон; ей нравилось, как та искусно скрывает свое горе и сердечные раны.