— Простак, — ответствовал дядюшка, — ты что же, хочешь, чтобы какой-нибудь злостный соглядатай похитил у меня плоды десятилетнего упорнейшего труда? Замыслив свой проект в одиночестве, я испытаю его в уединенном уголке. Если меня постигнет неудача, ибо и такое возможно, — это останется нашей фамильной тайной. А в случае успеха, обеспечив себе полную секретность, я смогу потребовать любую сумму за обнародование своего открытия.

— Простите, дорогой дядюшка, вы мудрее меня.

— Мудрость, юноша, приходит, как говорится, вместе с возрастом и сединами.

— Взгляните на Йорпи, дядюшка: вы полагаете, что под его седой шевелюрой кроется ум, изощренный годами?

— Я тебе не Йорпи! Держи крепче весло, юнец!

Резкий тон дядюшки снова заставил меня умолкнуть. Наконец шлюпка коснулась дном отмели — ярдах в двадцати от заросшего густым лесом острова.

— Тихо! — прошипел дядюшка. — Не шевелиться! — Он замер на месте, пристально оглядывая оба берега реки, русло которой было здесь особенно широким.

— Подождем, пока вон тот всадник проедет мимо! — зашептал он, указывая на едва заметную точку, перемещавшуюся по дороге, которая вилась меж крутых скал обрывистого берегового склона. — Так-так, вот теперь он скрылся за деревьями. Быстрее, Йорпи! Осторожнее, говорю тебе! Прыгай за борт, вытаскивай ящик и… Стойте!

Мы снова окаменели.

— Не сидит ли какой-то мальчишка, словно Закхей

— Дядюшка, сад я вижу, но никакого мальчишки там нет.

— Говорю, это шпион — уж я-то знаю! — оборвал меня дядюшка и приставил к глазам руку козырьком, напряженно всматриваясь вдаль. — Не трогай ящик, Йорпи! Пригнитесь оба, слышите? Да ниже, ниже!

— Но зачем, дядюшка? Вглядитесь, это просто засохшая ветка. Я вижу ее как нельзя лучше.

— Это совсем не то дерево, — проговорил дядюшка с заметным облегчением, — но наплевать: черт с ним, с этим мальчишкой! Йорпи, прыгай за борт и бери ящик на плечи. А ты, малый, сбрось башмаки, закатай штанины и следуй за мной. Осторожнее, Йорпи, осторожнее! Эта вещь дороже, чем мешок золота.