Вокруг все было так и не так, словно деревья, звезды, темнота, таинственные воды внизу ожили, чтобы всем вместе разыграть в ночи чудесное представление, как это бывает в сказках.

Из леса они вышли на голый склон горы. И едва деревья остались позади, она бросилась в его объятия. Он поцеловал ее, и они тихонько засмеялись. Потом они зашагали по лугу, на котором не было ни одной тропинки.

— Почему он тебе не нравится? — весело спросил Мершам.

— Зачем ты спрашиваешь? — ответила она вопросом на вопрос.

— Как это зачем? Он намного лучше меня.

Мюриэл удивленно засмеялась.

— Это правда! Послушай! Он как лето, загорелый, горячий. Подумай, каким великолепным, неистовым он будет…

— К чему ты это говоришь?

— К тому, что ты должна знать, что теряешь — и только я могу тебе это объяснить. На мой взгляд, он очень привлекателен — я бы предпочел его.

— Правда? — она опять засмеялась. — Нет, — нежно, но твердо произнесла она, — тебе этого не понять.

— Ты права, не понять. Полагаю, это любовь: твоя любовь, недоступная моему разумению. Мне не дано безрассудно влюбиться, правильно?

— Я начинаю думать, что не дано, — ответила она без особой грусти. — Тебе вообще не дано быть безрассудным.

— Голос любви! — со смехом произнес он. — Нет уж! Если ты разнимаешь свои цветы на кусочки, определяешь, как они опыляются и где у них завязи, то о какой безрассудной любви к ним может идти речь? Но для тебя они много значат; они близки тебе, словно задушевные друзья, а не какие-то прекрасные, волшебные эльфы, способные заворожить.

— Ах! — подтвердила она его слова, размышляя о них и радуясь, что понимает его. — И что?

Нежно, почти без слов, она подталкивала его к самому главному.

— Итак, — сказал он, — ты считаешь меня интересной таинственной личностью, правильно? А я не такой — на длинной дистанции мне не сравниться с твоим Томом, который тебя считает интересной таинственной личностью.