Мюриэл опять засмеялась и на ходу прижалась к Мершаму. А тот продолжал ласково говорить, тщательно подбирая слова:

— Зато мне ты совсем не кажешься принцессой, ангелом или чудом. Наоборот, я частенько прихожу в ярость из-за твоей ослиной тупости…

От стыда и унижения у Мюриэл вырвался тихий смешок.

— Тем не менее — я приехал к тебе с Юга — потому что… ну, с тобой я могу быть таким, какой я есть, скажем, самодовольным дураком, и ничего не бояться… — Вдруг он ненадолго замолчал. — Разве я старался тебе понравиться — показаться значительнее или добрее, чем я есть на самом деле? — задумчиво спросил он.

— Нет, — ответила она с великолепной глубочайшей убежденностью. — Нет! Никогда. Ты был честен со мной. Ты честнее всех…

Взволнованная Мюриэл была не в силах закончить фразу. Он тоже помолчал, а потом заговорил с таким видом, будто ему было необходимо всё до конца прояснить:

— Знаешь — мне нравится, что ты не носишь корсет. Мне нравится, как ты двигаешься под платьем.

Смутившись, но и обрадовавшись, она опять засмеялась.

— А мне было интересно, заметишь ли ты.

— Я заметил. Сразу. — Он долго молчал. — Знаешь — мы могли бы пожениться хоть завтра… но я не могу содержать даже себя. У меня много долгов…

Она подошла близко и взяла его под руку.

— … Стоит ли терять годы, смотреть, как уходит юная красота?..

— Не стоит, — согласилась она, произнеся это медленно и тихо, и покачала головой.

— Ну, вот — ты понимаешь, правда? Если хочешь — ты придешь ко мне, придешь? — так же естественно, как ты прежде заходила за мной, чтобы вместе идти в церковь? — и в этом не будет ничего насильственного — ты сама, по доброй воле? Да?

Перед ступеньками в изгороди, которые им предстояло одолеть, они остановились. Мюриэл молча повернулась к Мершаму лицом, и тогда он обнял ее и поцеловал. Почувствовав, что усы у него стали влажными от ночной сырости, он наклонился и потерся лицом о плечо Мюриэл, после чего коснулся губами ее шеи. Некоторое время они стояли молча, прижавшись друг к другу. Потом он услышал ее голос, приглушенный, потому что она стояла, уткнувшись лицом в его плечо.