— Но… но, знаешь ли — для женщины это труднее — для женщины это совсем по-другому.

— Можно ведь вести себя осторожно, — ласково, но с нажимом произнес он. — Не стоит совершать трагических ошибок.

Она помолчала, потом проговорила:

— Да, но — если бы что-то случилось — понимаешь — я не вынесу…

Мершам отпустил ее, и они отступили друг от друга. Объятия больше не мешали им разговаривать. Он понял, что перед ним женщина, которая защищается, предавая собственные взгляды, собственные знания.

— Если бы, если бы! — с раздражением воскликнул он, так что она даже съежилась от страха. — Какие тут могут быть «если бы»… или я не прав?

— Не знаю, — с укоризной, еле слышно ответила она.

— Раз я сказал… — злясь на ее недоверчивость, отрезал он и стал подниматься по ступенькам. Мюриэл последовала за ним. — Ты сама всё знаешь! — воскликнул он. — Я давал тебе книги…

— Да, но…

— Что «но»?

Мершам рассердился по-настоящему.

— Для женщины это совсем по-другому — ты не понимаешь.

Он не ответил. Идя рядом, перешагивая через кротовины, они вошли в дубраву.

— Послушай — как мы будем?.. Будем вместе трястись в темноте?..

Его как будто ужалило. И тотчас все стало обыденным, скучным. Словно она опрокинула великолепную чашу с вином его желаний и лишила его жизненных сил. Весь вечер он вел трудную волнующую партию, и вдруг выключили свет — осталась одна скука. Он молчал, чувствуя усталость, непомерную усталость в душе и во всем теле. Склонив головы, они шли по бескрайнему темному лугу. И вдруг она схватила его за руку.