— Хорошо, сэр Майкл. Но должна вас предупредить, что мисс Бэри уже расспрашивала ее про Дискус — она только вчера говорила мне об этом, — и девушка, право, не знает ничего, заслуживающего внимания. Она работала там совсем недолго, и мисс Бэри говорит, что она не слишком сообразительна.

По какой-то совершенно непостижимой причине сэр Майкл вдруг почувствовал неприязнь к обеим — и к мисс Тилни, и к ее ближайшей подруге мисс Бэри.

— Уж если на то пошло, я никогда не считал саму мисс Бэри слишком сообразительной. Да и вы, мисс Тилни, не блещете сообразительностью, если полагаете, что я хочу поговорить с этой девушкой только из низменного желания разузнать что-нибудь насчет Дискуса. А вдруг я хочу узнать, хорошо ли ей здесь? Вдруг хочу справиться, как здоровье ее папы? В конце концов она теперь служит под моим начальством, а я до сих пор слова с ней не сказал и, если не ошибаюсь, даже в глаза ее не видел.

— Я думала, вы обратили на нее внимание, сэр Майкл.

— Это почему же?

— Она очень хорошенькая. Мисс Бэри говорит…

— Нет уж, увольте меня от мнения мисс Бэри.

— Но она такая заурядная. Как вся эта серая масса машинисток. Мне кажется, будь она поумнее, Дискус никогда не отпустил бы ее к нам.

— Возможно, хотя тем самым мы допускаем, что Дискусом руководят умные люди, а это далеко не так. А она знает, кто именно устроил ее сюда? Нейл Джонсон, наверно?

— Нет, это не мистер Джонсон, — сказала мисс Тилни медленно и очень ровным тоном. — Она говорит, что Тим Кемп. Кроме него, она там, в сущности, никого не знает. Он как-то пригласил ее позавтракать. В бар, разумеется.

Сэр Майкл повернулся к ней и сказал, тоже очень медленно:

— Насколько я знаю Кемпа, мисс Тилни, а вы помните, как он меня любил, тут дело не чисто. Или девчонка совершенная дура, даже по меркам Дискуса, или она не только умна, но дьявольски умна, слишком умна для вас и мисс Бэри…