Он знал, что эти отчеты составлены на совесть и содержат все необходимые сведения, но и только, ведь Джеф по-настоящему не понимает театра. А вот сэр Майкл понимает, он знал это, и понимает тонко, что дано только избранным; но хотя он мог ходить на все спектакли бесплатно, да еще брать с собой какую-нибудь из своих женщин, он терпеть не мог бывать в театре. А вот Джеф Берд — тот как школьник, приехавший на бессрочные рождественские каникулы: он не вылезает из театров, каждый вечер там, готов смотреть что угодно и где угодно, от бесконечных прекрасных дам и рыцарей в Хаймаркете до «Розы без шипов» в самодеятельной постановке дерлинских железнодорожников; бедняга, столько лет просидел в комиссии по рыбоводству, а теперь вот стал неисправимым театралом.

Все еще пышущая неодобрением мисс Тилни ввела Шерли Эссекс — непонятное существо, на котором, кажется, была розовая кофточка и темная юбка. Она показалась непонятной потому, что сэр Майкл едва взглянул на нее. Он пригласил ее сесть и сделал вид, будто занят бумагами. А когда поднял голову, то увидел, что она сидит на одном из стульев, выстроившихся футах в тридцати от него, — на них сидели только во время совещаний.

— Ну что вы, мисс Эссекс, ведь не кричать же нам через весь кабинет. Садитесь поближе.

И он указал ей на кресло, в меру низкое и пружинистое, которое стояло у самого стола, на ярко освещенном месте.

— Полагаю, — сказал он, все еще почти не глядя на нее, — я должен вам кое-что объяснить. Тем более что вы перешли к нам из Дискуса. Есть вещи, которые непременно должны понимать все, кто со мной работает. Ведь вы хотите узнать о нас все что нужно, не правда ли, мисс Эссекс?

— Да, конечно, сэр Майкл. Большое спасибо. Но я кое-что уже знаю.

— Вот как? Интересно послушать. — Теперь он ясно видел, до чего она хорошенькая.

— Ну… одним словом… вы как бы… соперничаете друг с другом, сэр Майкл, ведь верно?

Нет, ее даже назвать нельзя хорошенькой.