— На всякую старуху бывает проруха, — ответил нотариус. — Но пустяки, он был очень далеко, а мы говорили шепотом.

— Надо будет рассказать Корантену, — ответил Мален.

Несколько минут спустя Мишю вернулся домой; он был бледен, лицо его искажено.

— Что с тобой? — испуганно спросила Марта.

— Ничего, — ответил он, увидев Виолета, присутствие которого поразило его как громом.

Мишю взял стул, спокойно сел у очага и бросил в огонь какую-то бумажку, которую он вынул из жестяной коробки, — такие коробки дают солдатам для хранения документов. Заметив это, Марта вздохнула, как человек, освободившийся от тяжкого гнета; зато Виолет был сильно озадачен. Управляющий с неподражаемым хладнокровием прислонил карабин к очагу. Марианна и мать Марты пряли при свете лампы.

— Ну-ка, Франсуа, спать! — сказал отец. — Сейчас же ложись!

Он грубо схватил сына и унес его.

— Сходи в погреб, — шепнул он ему, когда вышел на лестницу, — возьми две бутылки маконского вина, отлей из них по трети и добавь коньячной настойки, которая стоит на полке; потом нацеди полбутылки белого вина и подмешай туда водки. Сделай все это половчей и поставь все три бутылки на пустой бочонок у входа в погреб. Когда я открою окошко, выйди из погреба, оседлай мою лошадь и поезжай на ней в Пото-де-Ге. Жди меня там.

— Мальчишка никогда вовремя не ложится, — сказал управляющий, возвратясь на кухню, — все хочет быть как взрослые, хочет все видеть, все слышать, все знать. Вы у меня тут весь народ перепортите, папаша Виолет.

— Господи! Господи! — воскликнул Виолет. — Что это как у вас язык развязался? Я и не знал, что вы такой речистый.

— А вы воображали, что за мной можно шпионить и я этого не замечу? Ошибаетесь, папаша Виолет. Если бы, вместо того чтобы угождать моим врагам, вы стали на мою сторону, я сделал бы для вас кое-что поважнее, чем продление аренды...