Она тоже поднялась. Он в нерешительности стоял перед ней. Статный мужчина с военной выправкой и сумасшедший. Ее глаза все вглядывались и вглядывались в него, стараясь понять, узнает ли он ее, сможет ли она отыскать его.

— Вы не знаете меня? — спросила она в душевном ужасе, оставшись одна.

Он обернулся и странно посмотрел на нее. Ей пришлось выдержать эти глаза. Они просияли ей, но в них не было разума. Он приближался к ней.

— Да, я действительно знаю вас, — сказал он напряженно, сосредоточенный, но безумный, приближая к ней свое лицо. Превеликий ужас объял ее. Сумасшедший, физически сильный человек подступал к ней чересчур близко.

Торопливыми шагами подходил какой-то человек.

— Сегодня утром сад закрыт для посещений, — сказал он.

Душевнобольной остановился и посмотрел на него. Санитар прошел к скамье и подобрал оставшийся там кисет с табаком.

— Не забывайте свой табак, сэр, — сказал он, направляясь с кисетом к джентльмену в полотняном пиджаке.

— Я как раз просил даму остаться с нами на ленч, — вежливо ответил тот. — Это мой друг.

Женщина повернулась и, ничего не различая, стремительно пошла из сада среди залитых солнцем роз, мимо дома со слепыми, темными окнами, через усыпанный морской галькой двор и вышла на улицу. Торопливо, ничего не различая, но уверенно шла она вперед, не разбирая дороги. Возвратившись домой, она тотчас поднялась наверх, сняла шляпу и села на кровать. Казалось, у нее внутри лопнула какая-то перепонка, и она перестала быть организмом, способным думать и чувствовать. Она сидела, уставившись в окно: на морском ветру медленно колыхалась веточка плюща, вверх, вниз. Воздух отсвечивал жутковатым сияньем озаренного солнцем моря. Она сидела абсолютно неподвижно и безучастно.

Спустя какое-то время она услышала, как этажом ниже тяжело топочет муж, и, ничуть не изменившись, стала следить за его передвижениями. Услыхала, как его довольно безрадостные шаги вновь удалились из дома, потом услыхала его голос, говоривший, вопрошавший, обрадованный, и его приближающиеся твердые шаги.