Вздохи восторга переросли в стоны, словно от невыносимого страдания; у кого- то вырвался крик, и внезапно все, кто был в зале, бросились к женщинам, которые встречали их безумным, призывным, похотливым смехом. Все происходило с головокружительной быстротой; мужчины были уже не в монашеских рясах, а в ярких, праздничных — белых, желтых, голубых, красных — костюмах кавалеров. Фридолин был единственным, кто остался в костюме монаха, он забился в самый дальний угол вблизи Нахтигалла, который сидел к нему спиной. Фридолин хорошо видел, что у Нахтигалла на глазах повязка, но одновременно ему показалось, что он заметил, как из-под повязки глаза пианиста сверлят висящее напротив высокое зеркало, где отражались кавалеры с обнаженными танцовщицами.

Внезапно одна из них оказалась рядом с Фридолином и прошептала (до сих пор никто, словно голос тоже должен был остаться тайной, не произнес ни одного громкого слова):

— Почему скучаете в одиночестве? Почему не принимаете участия в танце?

Фридолин заметил, что двое кавалеров в другом углу внимательно наблюдают за ним, и предположил, что эта женщина — у нее была стройная мальчишеская фигура — была подослана, чтобы проверить и испытать его. Он протянул руку, чтобы привлечь ее к себе, как вдруг другая женщина, отделившись от танцующих, направилась к нему. Он сразу понял, что это была та, которая ранее предупреждала его. Она держалась так, словно увидела его в первый раз, и громко прошептав, чтобы ее было слышно в углу: «Ты наконец вернулся?» — весело рассмеялась.

— Все напрасно, я тебя узнала, — сказала она, обращаясь к стройной: — Оставь нас на две минуты. Потом, если захочешь, он твой — до утра, — и, наклонившись к ней, с радостью сказала: — Это он, да, это он.

— Правда? — спросила та удивленно и снова вернулась в угол к кавалерам.

— Не спрашивай, — велела женщина Фридолину, — и ничему не удивляйся. Я попыталась сбить ее с толку, но вот что я тебе скажу: это может скоро кончиться. Уходи, пока еще не слишком поздно. А слишком поздно может стать в любой момент. И смотри, чтобы не следили за тобой. Никто не должен узнать, кто ты. Иначе с твоей спокойной и мирной жизнью будет покончено навсегда. Уходи!