Альбертина ответила:

— Тебе лучше ненадолго прилечь.

Некоторое время он колебался, но затем уступил желанию жены и лег рядом, стараясь не касаться ее. «Меч между нами», — подумал Фридолин, вспомнив о полушутливом замечании, которое он в свое время отпустил в похожей ситуации. Супруги молча лежали с открытыми глазами, чувствуя, что одновременно близки и бесконечно далеки друг от друга. Фридолин, подпер голову рукой и стал смотреть на Альбертину. Он лежал так очень долго, словно, вглядываясь в лицо женщины напротив, хотел проникнуть в ее мысли.

— Твой сон! — внезапно повторил он. Альбертина, казалось, ждала этого и протянула ему руку; он взял ее скорее рассеянно, чем нежно, и стал привычно играть с тонкими пальцами. Между тем, она начала:

— Ты помнишь мою комнату в маленькой вилле, где я жила с родителями в лето нашей помолвки?

Он кивнул.

— Сон начинается с того, что я захожу в эту комнату, не знаю откуда, но вхожу туда, словно актриса на сцену. Я знаю лишь, что родители в отъезде и что я в доме одна. Меня это удивляет, так как на следующий день должна быть наша свадьба. Но подвенечного платья все еще нет. Или я ошиблась? Я открываю шкаф, чтобы посмотреть, там ли оно, и вместо свадебного платья вижу тысячи разных нарядов: роскошных платьев, оперных костюмов, восточных одежд. «Какой из них выбрать для свадьбы?» — думаю я. В этот момент дверцы шкафа внезапно захлопываются, или он исчезает, я уже не помню. В комнате очень светло, хотя за окном темная ночь… В этот момент появляешься ты, тебя привезли рабы на галере, и я вижу, как они в тот же момент растворяются в темноте. Ты очень дорого одет, весь в шелке и золоте, на боку у тебя висит кинжал на серебряной цепочке. Ты стоишь под моим окном и помогаешь мне выбраться к тебе. Оказывается, что я тоже очень красиво одета, настоящая принцесса.