— Альбертина!

И она рассказала:

— Это случилось на озере Вертхер прямо перед нашей помолвкой. Однажды чудесным летним вечером перед моим окном, тем, которое выходило на огромный луг, возник незнакомец. Мы с ним мило беседовали, и во время нашего разговора, послушай только, какая мысль не оставляла меня: что за замечательный, обворожительный молодой человек, ему стоило лишь сказать слово, разумеется, правильное, верное слово, и я бы вышла к нему на луг и отправилась бы с ним, куда бы он ни пожелал. Может быть, в лес или нет… Было бы даже лучше, если бы мы поехали кататься на лодке по озеру. В эту ночь я отдала бы ему все. Да-да, именно так я и думала. Но он не сказал этого слова, этот замечательный, обворожительный молодой человек — он лишь поцеловал мою руку, а утром он спросил, буду ли я его женой. И я сказала «да».

Фридолин помрачнел и выпустил ее руки.

— А если бы другой пришел к твоему окну, и ему бы пришло в голову верное слово, например… — он задумался, чье имя назвать, но она протянула вперед руку, словно останавливая его.

— Тот, другой, мог говорить, что ему вздумается, ему бы это не помогло. И если бы тем молодым человеком под окном не был ты, — она улыбнулась, — этот летний вечер уже не показался бы мне таким чудесным.

Он усмехнулся.

— Ты так говоришь сейчас, может быть, ты даже так сейчас думаешь, но…

В этот момент раздался стук в дверь. Вошла служанка и сказала, что пришли с Шрейфогельгассе: господину советнику очень плохо.

Фридолин направился в прихожую и, узнав от посыльной, что у советника случился сердечный приступ, пообещал незамедлительно прийти.

— Ты уходишь? — спросила его Альбертина, увидев, как он в спешке собирается, таким оскорбленным тоном, словно он уходит нарочно, чтобы обидеть ее.

Фридолин, бросив на нее удивленный взгляд, ответил:

— Я должен идти.

Она вздохнула.