Представьте себе, что он чувствовал, когда прошение получило официальный номер и он расписался под резолюцией: «Принимаю с благодарностью к сведению, что отпуск мой одобрен». Потом он пошел домой, чтобы заново вывести пятна на брюках и отнести портному черное пальто, чтобы тот поставил ему новый бархатный воротник и вообще привел его в порядок.
– Я скажу, – говорит вслух Петроний Евремович в своей комнате, складывая вещи в маленький чемоданчик, – я скажу: господин министр, двадцать один год, подумайте сами, разве это справедливо? За двадцать один год у меня было всего одно взыскание, да и то удержали жалованье за полмесяца. Пустяк, совершенный пустяк! И за что меня наказали? Ни за что, просто ни за что! Когда допрашивал я одного свидетеля, помянул между прочим его отца и мать. И вовсе не потому, что хотел оскорбить его родителей, а просто так, я хотел только задать ему вопрос, ну, и не мог сразу сообразить, какой. Свидетель молчит, и я молчу, тут я и сказал, так, между прочим, чтобы не молчать, а начальник понял это я уж не знаю как, и на тебе… пятнадцатидневное жалованье. Будто бы это совсем пустяк – пятнадцатидневное жалованье. Но это было давно. Кто старое помянет, тому глаз вон…
Он умолкает, берет вещь за вещью из тех, которые надо положить в чемодан, разглядывает их со всех сторон, складывает не спеша, раздумывает и снова говорит себе:
– Говорят, министр – хороший человек. Оно и понятно, как же ему быть министром, если бы он не был хорошим человеком! Да в конце концов с меня довольно, если у него есть душа; это главное!
Потом он снова задумывается и начинает считать: а вдруг это тринадцатый министр с тех пор, как он начал службу. Пересчитал… нет, слава богу, не тринадцатый!
Потом он вдел нитку в иголку и стал пришивать рукав, который уже порядком отделился от пальто, и насвистывать песенку «Прощай, беспокойная душа!» Вообще пока он был не очень озабочен; может быть, потому, что верил – на этот раз сбудется его сокровенное желание, а может быть, и потому, что был далеко от Белграда и от министра, и страх еще не овладел им.