Изольда, новая служанка, тонко улыбнулась. Тафтовое платье фрау Кункель зашуршало. Она обходила фронт. Поправила тарелку, чуть сдвинула ложку.

— Вчера была говядина с лапшой, — меланхолично заметила Изольда. — Сегодня сосиски с белой фасолью. Миллионер мог бы съесть что-нибудь и поэлегантнее.

— Господин тайный советник ест то, что ему нравится, — сказала фрау Кункель по зрелом размышлении.

Изольда разложила салфетки, прищурив глаз, оглядела композицию и направилась к выходу.

— Минутку! — остановила ее фрау Кункель. — Мой покойный отец, царство ему небесное, говаривал: «Купишь утром хоть сорок хрюшек — в обед больше одной отбивной все равно не съешь». Запомните это себе на будущее! Не думаю, что вы у нас надолго задержитесь.

— Когда две персоны думают одно и то же, можно загадать желание, — мечтательно произнесла Изольда.

— Я вам не персона! — воскликнула экономка. Тафтовое платье зашуршало. Хлопнула дверь,

Фрау Кункель вздрогнула. «И что это загадала Изольда? — подумала она, оставшись в одиночестве. — Не представляю себе».

Дом, в столовой которого происходил этот разговор, находится на старой почтенной аллее, протянувшейся от Халензе до Хундекеле. Каждый, кто бывал здесь, обратил, верно, внимание на эту виллу. Не потому, что она больше, позолоченнее и шикарнее других.

Особенность этой виллы в том, что ее с улицы вообще не видно.

Идешь вдоль двухсотметровой кованой ограды, и сквозь нее ничего, кроме заснеженного леса, не увидишь. А если смотреть от ворот с серыми каменными столбами, то там, где широкая подъездная аллея сворачивает вправо, стоит простой уютный дом для прислуги. В нем живут служанки, кухарка, шофер и садовник с семьей. Сама вилла, пустые теннисные корты, замерзший пруд, теплицы, спящий под снегом сад и лужайки остаются невидимыми.

На правом воротном столбе прикреплена небольшая табличка с фамилией. Подойдя поближе, можно прочитать: ТОБЛЕР.