Ты предупреди своего приятеля, пусть Виски-Боттл в день свадьбы  держит ухо  востро, а  то  раскиснет от  нежных чувств,  тут старый  жулик  и  украдет у него булавку из галстука прямо в церкви. Ну все, выкатывайся. – И она протянула руку  к эссе, в котором содержались, как мне показалось, глубочайшие откровения касательно  ухода  за младенцами – как в болезни, так и в здравии.  –  Мне надо прочесть несколько тонн  корректуры. Кстати, передай вот это при случае Дживсу. Очерк для "Уголка мужа", посвящен атласной   ленте   на  брюках  к  вечернему  костюму,  мысли   высказываются чрезвычайно смелые, я  хочу знать мнение  Дживса. Вполне возможно,  что  это красная пропаганда. Надеюсь, я могу на тебя положиться?  Повтори, как будешь действовать.

     – Пойду в антикварную лавку...

     – ...что на Бромптон-роуд...

     – ...да,  как вы уточнили,  что на Бромптон-роуд. Попрошу показать мне корову...

     – ...и презрительно фыркнешь. Великолепно. Ну, шпарь. Дверь  у тебя за спиной.

     В безоблачном настроении выбежал я на улицу и  махнул проезжающему мимо извозчику. Знаю, многие на моем месте принялись бы ворчать, что им испортили утро,  но  я лишь радовался, что  в  моей власти совершить небольшое  доброе дело. Я часто  говорю: вглядитесь повнимательнее  в Бертрама Вустера,  и  вы увидите озорного бойскаута.

     Антикварная лавка  на  Бромптон-роуд  оказалась  именно  такой, какой и положено быть антикварной  лавке на Бромптон-роуд,  да, кстати, и  на  любой другой улице, исключая  роскошные магазины на  Бонд-стрит и по  соседству  с ней, – то есть  само здание донельзя обшарпанное, а внутри темно  и затхло. Почему-то владельцы подобных заведений вечно тушат мясо в задней комнате.

     – Могу я посмотреть... –  произнес  я, переступив порог, но сразу  же умолк, увидев, что приказчик занят с двумя другими  посетителями. Хотел было сказать: "Ничего, пустяки",  – пусть думают,  что я забрел  сюда  случайно, мимоходом, – да так и замер с открытым ртом.