Казалось,   в   лавку  сползся  весь  туман  упомянутой  Дживсом   поры плодоношенья и забил ее плотной массой, однако я умудрился разглядеть в этом киселе,  что  один из посетителей, тот,  что  пониже ростом и постарше,  мне знаком, и  даже очень. Старикашка Бассет  собственной персоной. Он,  и никто другой.

     Характеру Вустеров  свойственна  несгибаемая  твердость  духа,  об этом часто говорят  в обществе. Именно  это качество  я и ощутил  в себе  сейчас. Человек со слабой волей, без сомнения,  незаметно ускользнул бы с поля боя и задал стрекача, но я решил принять  сражение. В конце концов, тот инцидент с полицейским не более чем прошлогодний снег. Выложив пять  фунтов, я заплатил свой долг обществу, что мне теперь  бояться этого старого сукина сына? Он же просто карлик, сморчок.  И я принялся  расхаживать по лавке,  исподтишка  на него посматривая.

     При моем появлении  папаша  Бассет обернулся  и  бросил на меня  беглый взгляд,  а  потом  стал то и дело коситься в мою сторону. Я понимал: минута, другая –  и из глубин  памяти всплывет  сцена в суде,  он узнает  стройного аристократа,  который  стоит  неподалеку,  опираясь  на  ручку  зонта.  Ага, узнал-таки. Приказчик скрылся в задней комнате, и старикашка Бассет двинулся в мою сторону, сверля меня взглядом сквозь очки.

     – Здрасте,  здрасте, молодой  человек, – сказал он. –  Я вас знаю. У меня отличная память на лица. Я судил вас за нарушение.

     Я слегка поклонился.

     – Судил,  но всего один  раз. Очень  рад. Надеюсь, урок  пошел вам  на пользу и вы исправились. Превосходно! Кстати, что за проступок вы совершили? Не надо, не подсказывайте, я сам вспомню. Ну конечно! Вы украли сумочку!

     – Нет, нет, я...

     – Вот именно,  украли дамскую сумочку, – непререкаемым тоном повторил он. –  Я прекрасно помню. Но теперь с  преступным прошлым покончено, верно? Мы начали новую жизнь, да?  Великолепно!  Родерик,  подите сюда. Чрезвычайно интересный случай.