– Нет, сэр.

     – Кто–нибудь звонил?

     – Да, сэр. Звонила миссис Траверс.

     – Тетушка Далия? Стало быть, она вернулась в Лондон?

     – Именно  так,  сэр.  Она выразила желание  побеседовать  с вами,  как только вы сможете ей позвонить.

     – Я сделаю лучше, – великодушно  решил я. – Явлюсь к ней собственной персоной.

     И спустя полчаса  я  поднялся по  ступеням  ее особняка. Старый  теткин дворецкий  Сеппингс  распахнул  передо  мной  дверь, и  я  вошел  в  дом, не подозревая, что всего через несколько минут буду втянут в передрягу, которая подвергнет фамильную  честь  Вустеров  величайшему  испытанию,  какое только выпадало  на  долю представителей нашего славного  рода.  Я имею в виду  эту кошмарную историю, в  которой  фигурировали Гасси Финк-Ноттл, Мадлен Бассет, папаша Бассет, Стиффи Бинг,  преподобный  Г. П. Пинкер (Растяпа), серебряный сливочник  в  форме  коровы  работы восемнадцатого века, а  также  маленький блокнот в кожаном переплете.

     Нет,  я  не  почувствовал  приближения рокового поворота  судьбы,  даже слабая тень  тревоги не омрачила  моей безмятежной радости. Мне не терпелось увидеть тетю Далию – наверно, я уже говорил, что обожаю ее, она вполне этого заслуживает,  и, пожалуйста,  не  путайте ее с  тетей  Агатой, та  настоящая ведьма – ничуть не удивлюсь, если  узнаю, что она с хрустом жует бутылочные осколки и надевает сорочку из колючей проволоки прямо на голое  тело. Манили меня  в этот  дом  не одни только  интеллектуальные  наслаждения –  всласть посплетничать с любимой  теткой,  я к тому же  пламенно  надеялся, что сумею напроситься к  ней на обед. Кулинарные  изыски ее повара,  француза Анатоля, способны привести в восторг самого взыскательного гурмана.

     Дверь в примыкающую  к кухне малую  столовую была открыта,  и,  проходя мимо,  я  увидел, что  дядя  Том  колдует  над  своей  коллекцией старинного серебра.