— А радоваться-то ещё рано, — сказала Клава, когда возбуждение ребят немного улеглось. — Рыбу мы отобрали, а как теперь Борьке у Бородулиных придётся, это ещё темным-темно.

— Верно! — согласилась Варя. — Матрёна, она, как Лиса Патрикеевна, может и притвориться. В милиции одно говорила, а дома другое сделает.

— Да и Оська теперь своему братцу спуску не даст, припомнит ему карасей, — заметил Димка.

С этого дня дрохи взяли Борьку Капелюхина под своё неустанное наблюдение.

Постоянно около дома Бородулиных дозорил кто-нибудь из ребят. Чтобы переговорить с Борькой и узнать, как он живёт, ребята ловили его на улице или пробирались к нему в огород.

Они собрали кое-что из одежды, и Клава поручила девочкам отнести всё это Борьке. Сама она к Бородулиным не пошла: не могла видеть хозяйку дома, боялась, что взорвётся и наговорит ей дерзостей.

— Вы идите, а я вас на улице подожду, — сказала она Варе. — И вызнай там, чего ещё Борьке требуется.

Варя с подружками провели в доме Бородулиных минут десять. Тётя Матрёна, против обыкновения, приняла девочек довольно приветливо, охотно взяла ребячьи штаны и рубахи и, сунув их в комод, сказала, что они, Бородулины, не нищие, но от доброй помощи отказываться грех. Племянник растёт как на дрожжах, и одежды на него не напасёшься. А если у ребят найдётся лишняя обувка, Бореньке она тоже не помешает.

Потом Матрёна подозвала племянника и велела ему успокоить «глазастых доглядчиков», подтвердив им, что живёт он у тётки, как у Христа за пазухой, никто его не обижает. А если Боря редко показывается на улице, так это потому, что он любит копаться в грядках и ухаживать за садом. Он и воду для полива таскает по своей охоте: жалеет каждый росточек, как бы тот не зачах от жары.

При этом Матрёна потрепала племянника по взъерошенной голове и громко засмеялась.

— Ведь правда, племяш? Ну, скажи им…

— А что же Борька? — спросила Клава. — Подтвердил или нет?