А крылечки у изб были вообще как у настоящих теремков: с крашеными ступеньками, фигурными перилами, с точеными балясинами, а крыши над крылечками поддерживались резными столбами-скульптурами, изображавшими веселых приплясывающих мужичков в лаптях, с гармошками, дудками, балалайками и бубнами.

Но, конечно, дяди Толина изба была самая большая и красивая. Двухэтажная, с какими-то пристроечками и надстроечками, даже с башенкой, на которой флюгер имелся в виде золотого петушка, как в сказке Пушкина. И не только сама изба, но и все постройки во дворе: дровяной сарай, собачья конура, колодец, даже туалет-скворечник — все было отделано резными наличниками и красиво раскрашено. Забор, калитка и ворота тоже выглядели необычно: поверх выкрашенных в голубой цвет штакетин дядя Толя прибил вырезанные из дерева белые барельефы, изображающие медведей, лосей, кабанов, волков и оленей. А еще во дворе имелся маленький фонтан с бассейном. Вода из колодца с помощью насоса подавалась в большую бочку, упрятанную в ту самую деревянную башенку с флюгером, и оттуда самотеком шла по трубам в бассейн и высокой струйкой вылетала вверх изо рта опять-таки сказочной Золотой Рыбки, которая словно бы выскакивала из бассейна.

Дядя Толя познакомил всех приезжих со своей женой тетей Катей и дочкой Зоей, которая, как и Степа, в одиннадцатый класс перешла. Конечно, она до двух метров еще не доросла, но все равно была ужас какая длинная.

Конечно, приезд такого количества гостей не прошел мимо остальных жителей деревни, точнее, жительниц, потому что в тех двух избах жили только две старушки: Марья Николаевна и Дарья Степановна. Хотя им дядя Толя годился в сыновья, они его с большим уважением называли Анатолием Петровичем. Потому что это он им забесплатно отделал и покрасил избы, поправил заборы, а также весной помогал огород вскапывать, а осенью — копать картошку. И это при том, что у дяди Толи еще и свое хозяйство большое было.