Остальные визиты он проделал как можно быстрее, в состоянии, близком кпанике.
За лэнчем, во время которого миссис Пейдж была всецело занята отличноподрумяненным сладким мясом (которое, как она весело пояснила Мэнсону, "былоприготовлено для доктора Пейджа, но почему-то ему не поправилось"), онхранил ледяное молчание, обдумывая этот вопрос. Он понимал, что от миссисПейдж узнает очень мало и помощи от нее ждать нечего. И решил, что следуетпоговорить с самим Пейджем.
Но когда он вошел в комнату доктора, шторы там были опущены, и Эдвардлежал пластом на кровати с сильной головной болью. Лицо его было оченькрасно и сморщено от боли. Хотя он знаком попросил гостя присесть, Эндрьюпочувствовал, что было бы жестоко сейчас расстраивать больного новойнеприятностью. Посидев несколько минут у кровати, он встал, собираясь уйти,и ограничился лишь следующим вопросом:
- Скажите, доктор Пейдж, что надо первым делом предпринять, когдаимеются случая заразных болезней?
Пауза. Потом Пейдж, не открывая глаз и не двигаясь, ответил с такимвидом, как будто уже от одного того, что он заговорил, его мигреньусилилась:
- В таких случаях всегда бывают затруднения. У нас нет даже и больницы,не говоря уже об изоляционных бараках. Если вы натолкнетесь на что-нибудьочень серьезное, позвоните Гриффитсу в Тониглен. Это в пятнадцати миляхотсюда, ниже Блэнелли. Гриффитс - окружной врачебный инспектор.
Снова пауза, длиннее предыдущей.
- Но боюсь, что от этого мало будет пользы.
Утешенный такими сведениями, Эндрью помчался вниз, в переднюю, ипозвонил в Тониглен. Стоя у телефона с трубкой у уха, он заметил Энни,служанку, смотревшую на него из-за двери кухни.
- Алло! Алло! Это доктор Гриффитс? - Он, наконец, добился соединения.