Но доктор Бремвел, несмотря на все его торжественные заявления, ничутьне казался заинтересованным. Он неохотно последовал за Эндрью в комнатубольного, дыша через нос, и с манерностью важной дамы подошел к постели.Стараясь держаться на безопасном расстоянии от больного, онповерхностно осмотрел его. Он, видимо, вовсе не был склонен задерживатьсяздесь. И только когда они вышли из дома и он полной грудью вдохнул в себячистый и прохладный воздух, к нему вернулось обычное красноречие. Оноживленно заговорил с Эндрью:

- Я очень доволен, что вместе с вами побывал у вашего больного, мойдруг, во-первых, потому, что считаю профессиональным долгом никогда неостанавливаться перед опасностью заражения, во-вторых, потому, что радуюсьвсякой возможности двигать науку. Поверите ли, это наиболее характерный извсех когда-либо мною виденных случаев воспаления поджелудочной железы!

Он пожал руку Эндрью и торопливо ушел, оставив того в полномнедоумении. "Поджелудочной железы" - твердил про себя пораженный Эндрью. Ито была не просто обмолвка со стороны Бремвела, а грубейшая ошибка. Все егоповедение при осмотре выдавало его невежественность.Он был просто неуч. Эндрью потер лоб. Подумать только, что врач,имеющий диплом и практику, врач, в чьих руках жизнь сотен людей, путаетподжелудочную железу с зобной, когда одна находится в брюшной полости, адругая - в груди. "Нет, это что-то потрясающее!"

Медленно направился он к дому, где жил Денни, опять чувствуя, что жизньопрокидывает его прежние представления о работе врачей. Он знал, что он ещеновичок, недостаточно подготовленный, и по неопытности вполне способенделать ошибки. Но Бремвел не мог сослаться на отсутствие опыта, и,следовательно, его невежество ничем оправдать нельзя.

Незаметно для него самого мысли Эндрью перешли к Денни, никогда неупускавшему случая подтрунить над их общей профессией. Денни вначале сильновозмущал его, лениво доказывая, что по всей стране имеются тысячи никуда не